Книга "Жизнь господина де Мольера". Страница 26

королю Мольер, чтобы снять с себя обвинение в кровосмесительстве, но нетникаких сомнений в том, что оправдываться и что-то представлять пришлось. И,надо полагать, что -это были акты, в которых Арманда Бежар значилась дочерьюМарии Эрве-Бежар. Король счел доводы Мольера совершенно убедительными, иникакого дела не разгорелось, и тут великая война между Мольером и еговрагами стала утихать.

Мой герой вынес из нее болезнь-он стал подозрительно кашлять,-усталость истранное состояние духа, причем только в дальнейшем догадались, что этосостояние носит в медицине очень внушительное название- ипохондрия. А насвоих плечах он вынес в вечность двух некрупных писателей: де Визе и ЭдмаБурсо. Они мечтали о славе и получили ее, благодаря Мольеру. Если бы не тообстоятельство, что он вступил с ними в сражение, вероятно, мы очень мало бывспоминали об именах де Визе и Бурсо, да и о многих других именах.

Глава 20

КУМ-ЕГИПТЯНИН

Изгрызенный червем тоски, с шрамами от дефейядовских пуговиц на лице,Мольер вступил в 1664 год в полном расцвете славы, и слава 2а, вылетев изФранции, поднялась над Альпийским хребтом и перекинулась в другие страны.


Как тяжко ни жили супруги Мольер, у них все же 19 января 1664 годапоявился на свет мальчик. В период между рождением и крещением ребенкаМольер подготовил и поставил свою новую комедию "Вынужденный брак".Собственно, это была одноактная пьеса, но, зная, насколько король любитбалет, Мольер ввел в нее многочисленные танцевальные номера, расширив ее дотрех актов.

Флорентинец, тезка Мольера, талантливейший придворный композиторДжиованни Баптист Люлли написал для "Брака" музыку, а королевскийбалетмейстер Бошан поставил в нем танцы. Пьеса потребовала сложноймонтировки, денег на нее было истрачено много, но эти деньги не были брошенызря.


Чтобы угодить королю, Мольер ввел балетную часть, а чтобы угодить себе,ввел в комедию двух смешных философов. Старый клермонец не забыл уроковпокойного Гассенди и вывел на сцену двух ученых болванов- одного, Панкрасса,аристотелевской школы, и другого- Марфуриуса; школы древнего скептикаПиррона.

Первый, до безумия потешая зрителей, нес дикую околесину. Второй же, впротивоположность ему, был скуп на слова и до того скептичен, что советовалСганарелю сомневаться даже в том, в чем никак не может сомневаться человек,у которого есть глаза. Так, Сганарель, придя куда-нибудь, должен былговорить вместо "я пришел"-"мне кажется, что я пришел", что, конечно,вызывало в здравомыслящем Сганареле справедливое изумление.

Две прекрасные сцены с этими двумя педантами вызвали раздражениепарижского философского факультета, и непонятно, почему оно не вылилось вбольшой скандал, потому что, как я уже говорил раньше, смеяться надфилософами аристотелевской школы было крайне небезопасно.

Поводом к сочинению "Вынужденного брака" послужило, как говорили вПариже, недавнее приключение графа Филибера де Граммона. Этот графпользовался таким исключительным успехом у дам, что рассказы о егоприключениях наконец утомили короля, и он приказал де Граммону на некотороевремя съездить в Англию. Но не успел граф появиться в Англии, как мгновеннопокорил сердце фрейлины, девицы Гамильтон.

Лондонское общество, плохо знавшее де Граммона, заговорило о том, что онженится. Однако, когда настала пора, граф собрался в родную Францию, причем,прощаясь с девицей, не произнес ни одного слова, из которого было бы видно,что он собирается жениться.

Граф уже был в дуврском порту и готовился сесть на корабль, как вдруг напристани появились двое братьев девицы Гамильтон. Первого же взгляда графубыло достаточно, чтобы убедиться в том, что братья собрались в какое-тосерьезное предприятие: из-под плащей у братьев торчали концы шпаг, какполагается, но кроме шпаг при них были пистолеты. Братья приветствовалиГраммона реверансами, но с такой вежливостью, которая Граммону показаласьчрезмерной.

- Граф,-сказал старший,-не забыли ли вы чего-нибудь в Лондоне?

Граф ощутил дыхание ветра, который так славно поддувал на родину,поглядел на снасти корабля, на пистолеты и подумал: "Нет никаких сомнений втом, что, даже если мне удастся подстрелить старшего, мне немедленнопридется драться и со вторым. В порту произойдет скучнейшая возня, и хужевсего то, что она чрезвычайно огорчит его величество. Да при всем том,девица Гамильтон - очаровательная девица!.."

И граф вежливо ответил Гамильтонам:

- Да, господа, я забыл жениться на вашей сестре. Но я сейчас жевозвращаюсь в Лондон, чтобы исправить это дело.

И через короткое время Граммон был женат.

Думается, однако, что Мольер почерпнул материал для комедии не изпохождений Филибера де Граммона, а из произведения знаменитого сатирикаРабле, описавшего похождения некоего Панурга.

Пышная комедия-балет была представлена 29 января в королевских покоях вЛувре, с большим блеском, причем в балетной части выступал один исполнитель,о котором с уверенностью можно сказать, что не всякий драматург можетполучить такого исполнителя: в одном из балетных выходов второго актапервого египтянина танцевал, в паре с маркизом Вильруа, король Франции. Вотдо какой степени он любил балет! Кроме короля в спектакле принял участие егобрат, игравший роль одного из поклонников жены Сганареля, и целый рядпридворных, из которых трое изображали цыган и четверо-чертей. Решительновсе выразили ту мысль, что лучше всех в спектакле был первый египтянин. Мымолчим, но про себя таим мысль, что лучше всех в спектакле были Сганарель висполнении Мольера и Панкрасс с Марфуриусом в исполнении Брекура и дюКруази.

Из Лувра пьеса была перенесена на родную сцену в Пале-Рояль в своемодноактном виде, без дорогостоящего балета, но особенного успеха не имела.

Король дал себе возможность еще раз насладиться любимым искусством,танцуя 13 февраля в другом балете, который был поставлен для негоизнывающими от ревности к Мольеру бургонцами, причем в исполнении пролога кбалету участвовали знаменитые Дезейе и Флоридор. Мольер же получилвозможность вернуться к текущему репертуару и к делам своей семьи.

Дела эти были полны сумрачных тайн и печалей, и только блеск светильниковвсе в той же церкви Сен-Жермен де л'Оксерруа 28 февраля несколько рассеялмрак жизни находящегося в состоянии меланхолии Мольера. В этот день крестилипервенца Мольера. Все было обставлено необыкновенно пышно и парадно. Укупели стоял гвардеец с длинной алебардой, а у священника на лице былвыражен необычный восторг. Дело в том, что Мольер добился исключительнойчести: крестным отцом ребенка согласился быть король Франции. От именивеликого кума присутствовал герцог де Креки, а от высочайше поставленнойкумы Генриэтты, герцогини Орлеанской,-супруга маршала дю Плесси. Ребенка,как совершенно понятно, назвали Людовиком.

Крестины произвели большое впечатление в Париже, и брань по адресуМольера значительно стихла. Тень короля стала всем мерещиться за плечами удиректора труппы, и многие из тех, которые любят становиться на сторонупобедителя, с увлечением рассказывали о том, что будто бы Монфлёри с егодоносом и слушать не стали во дворце, а выгнали почти что взашей.

Тем временем Мольер совершил переезд, который многим показался оченьстранным. Он покинул свою квартиру на улице Ришелье и перебрался с женою напрежнее место, на угол Королевской площади и улицы Фомы Луврского, и зажилтам в одном доме с Мадленою Бежар и с госпожой Дебри. Добрые знакомыесделали из этого вывод, что он вновь сошелся с верным своим и славнымдругом-госпожой Дебри, а другие добавили к этому: "...и с Мадленой также!"

Я не знаю, было ли это, да и неприятно рыться в чужой личной жизни, нонесомненно, что оставаться наедине в отдельной квартире на улице Ришельесупруги Мольер уже больше не могли.

Переехав, Мольер продолжал, несмотря на тяжелое состояние духа, порывистоработать над одной большой вещью. Производил он эту работу втайне, и оченьнемногие знали о ней. В числе их были: знаменитый критик и поэтБуало-Депрео, ставший, несмотря на большую разницу лет (он был моложеМольера на четырнадцать лет), как я уже говорил, лучшим другом моего героя,и одна из умнейших и интереснейших женщин во Франции, Нинон де Ланкло,прозванная французской Аспазией, в салоне которой Мольер, без особеннойогласки, читал отрывки из новой комедии.

Королю, который теперь благосклонно следил за работами своего кума,обольстившего его своими балетами, тот всеподданнейше сообщил, что пишетбольшую комедию о ханже и- лицемере. Королю, привыкшему ожидать от директоратруппы прелестнейших затей и увеселений, это очень понравилось, и придворныераспространили слух, что якобы Мольер потихоньку какие-то сцены королю ужепрочитал и что король давал ему авторитетные советы. Но ничего этого вдействительности не было. Никаких советов король не подавал, занимаясь вкругу своих выдающихся по уму и способностям министров государственнымиделами и ожидая окончания отделки Версальского дворца.

Этот дворец был готов весною, и тогда же разразилось событие, которого нафранцузской сцене еще не бывало.

Когда настал сияющий май, король предстал перед нами, но уже не в видекрестного отца и не в виде египтянина. И воистину нужно блестящее перо ЖанаРасина, писавшего торжественные оды в начале своей литературной карьеры,чтобы изобразить то, что происходило в Версале в начале мая 1664 года.

По необозримой аллее, меж стен стриженой зелени, двигался кортеж, и воглаве его верхом на коне ехал король Франции. Весенние лучи били прямо впанцирь королю, и можно было ослепнуть, возведя на короля взор. Сбруя наконе горела золотом, на шляпе короля сверкали алмазы. На шлемах конвояразвевались перья, и танцевали под конвоем кровные кавалерийские лошади.


Добавить

КОММЕНТАРИИ

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.




Возможно заинтересуют книги: