Книга "Вечера на хуторе близ Диканьки". Страница 4

хом оборотился он назад и увидел, что дочка его и парубок спокойно стояли, обнявшись и напевая друг другу какие-то любовные сказки, позабыв провсе находящиеся на свете свитки. Это разогнало его страх и заставило обратиться к прежней беспечности.

- Эге-ге-ге, земляк! да ты мастер, как вижу, обниматься! А я на четвертый только день после свадьбы выучился обнимать покойную своюХвеську, да и то спасибо куму: бывши дружкою, уже надоумил.

Парубок заметил тот же час, что отец его любезной не слишком далек, ив мыслях принялся строить план, как бы склонить его в свою пользу.

- Ты, верно, человек добрый, не знаешь меня, а я тебя тотчас узнал.

- Может, и узнал.

- Если хочешь, и имя, и прозвище, и всякую всячину расскажу: тебя зовут Солопий Черевик.

- Так, Солопий Черевик.

- А вглядись-ко хорошенько: не узнаешь ли меня?

- Нет, не познаю. Не во гнев будь сказано, на веку столько довелосьнаглядеться рож всяких, что черт их и припомнит всех!


- Жаль же, что ты не припомнишь Голопупенкова сына!

- А ты будто Охримов сын?

- А кто ж? Рао2е один только лысый дидько, если не он.

Тут приятели побрались за шапки, и пошло лобызание; наш Голопупенковсын, однако ж, не теряя времени решился в ту же минуту осадить новогосвоего знакомого.

- Ну, Солопий, вот, как видишь, я и дочка твоя полюбили друг другатак, что хоть бы и навеки жить вместе.

- Что ж, Параска, - сказал Черевик, оборотившись и смеясь к своей дочери, - может, и в самом деле, чтобы уже, как говорят, вместе и того..

чтобы и паслись на одной траве! Что? по рукам? А ну-ка, новобранныйзять, давай магарычу!

И все трое очутились в известной ярмарочной ресторации - под яткою ужидовки, усеянною многочисленной флотилией сулей, бутылей, фляжек всехродов и возрастов.


- Эх, хват! за это люблю! - говорил Черевик, немного подгулявши и видя, как нареченный зять его налил кружку величиною с полкварты и, нималоне поморщившись, выпил до дна, хватив потом ее вдребезги. - Что скажешь,Параска? Какого я жениха тебе достал! Смотри, смотри, как он молодецкитянет пенную!..

И, посмеиваясь и покачиваясь, побрел он с нею к своему возу, а нашпарубок отправился по рядам с красными товарами, в которых находилиськупцы даже из Гадяча и Миргорода - двух знаменитых городов Полтавскойгубернии, - выглядывать получшую деревянную люльку в медной щегольскойоправе, цветистый по красному полю платок и шапку для свадебных подарковтестю и всем, кому следует

IV

Хоть чоловiкам не онее,

Та коли жiнцi, бачиш, тее,

Так треба угодити...

Котляревский

- Ну, жинка! а я нашел жениха дочке!

- Вот как раз до того теперь, чтобы женихов отыскивать! Дурень, дурень! тебе, верно, и на роду написано остаться таким! Где ж таки ты видел, где ж таки ты слышал, чтобы добрый человек бегал теперь за женихами? Ты подумал бы лучше, как пшеницу с рук сбыть; хорош должен быть ижених там! Думаю, оборваннейший из всех голодрабцев.

- Э, как бы не так, посмотрела бы ты, что там за парубок! Одна свиткабольше стоит, чем твоя зеленая кофта и красные сапоги. А как сивуху важно дует!.. Черт меня возьми вместе с тобою, если я видел на веку своем,чтобы парубок духом вытянул полкварты не поморщившись.

- Ну, так: ему если пьяница да бродяга, так и его масти. Бьюсь обзаклад, если это не тот самый сорванец, который увязался за нами на мосту. Жаль, что до сих пор он не попадется мне: я бы дала ему знать.

- Что ж, Хивря, хоть бы и тот самый; чем же он сорванец?

- Э! чем же он сорванец! Ах ты, безмозглая башка! слышишь! чем же онсорванец! Куда же ты запрятал дурацкие глаза свои, когда проезжали мымельницы; ему хоть бы тут же, перед его запачканным в табачище носом,нанесли жинке его бесчестье, ему бы и нуждочки не было.

- Все, однако же, я не вижу в нем ничего худого; парень хоть куда!Только разве что заклеил на миг образину твою навозом.

- Эге! да ты, как я вижу, слова не даешь мне выговорить! А что этозначит? Когда это бывало с тобою? Верно, успел уже хлебнуть, не продавшиничего...

Тут Черевик наш заметил и сам, что разговорился чересчур, и закрыл водно мгновение голову свою руками, предполагая, без сомнения, что разгневанная сожительница не замедлит вцепиться в его волосы своими супружескими когтями.

"Туда к черту! Вот тебе и свадьба! - думал он про себя, уклоняясь отсильно наступавшей супруги. - Придется отказать доброму человеку ни зачто ни про что, Господи боже мой, за что такая напасть на нас грешных! итак много всякой дряни на свете, а ты еще и жинок наплодил!"

V

Не хилися, явороньку,

Ще ти зелененький;

Не журися, козаченьку,

Ще ти молоденький!

Малоросс. песня

Рассеянно глядел парубок в белой свитке, сидя у своего воза, на глухошумевший вокруг него народ. Усталое солнце уходило от мира, спокойнопропылав свой полдень и утро; и угасающий день пленительно и ярко румянился. Ослепительно блистали верхи белых шатров и яток, осененные каким-то едва приметным огненно-розовым светом. Стекла наваленных кучамиоконниц горели; зеленые фляжки и чарки на столах у шинкарок превратилисьв огненные; горы дынь, арбузов и тыкв казались вылитыми из золота и темной меди. Говор приметно становился реже и глуше, и усталые языки перекупок, мужиков и цыган ленивее и медленнее поворачивались. Где-где начинал сверкать огонек, и благовонный пар от варившихся галушек разносилсяпо утихавшим улицам.

- О чем загорюнился, Грицько? - вскричал высокий загоревший цыган,ударив по плечу нашего парубка. - Что ж, отдавай волы за двадцать!

- Тебе бы вс° волы да волы. Вашему племени все бы корысть только

Поддеть да обмануть доброго человека.

- Тьфу, дьявол! да тебя не на шутку забрало. Уж не с досады ли, чтосам навязал себе невесту?

- Нет, это не по-моему: я держу свое слово; что раз сделал, тому инавеки быть. А вот у хрыча Черевика нет совести, видно, и на полшеляга:сказал, да и назад... Ну, его и винить нечего, он пень, да и полно. Всеэто штуки старой ведьмы, которую мы сегодня с хлопцами на мосту ругнулина все бока! Эх, если бы я был царем или паном великим, я бы первый перевешал всех тех дурней, которые позволяют себя седлать бабам...

- А спустишь волов за двадцать, если мы заставим Черевика отдать намПараску?

В недоумении посмотрел на него Грицько. В смуглых чертах цыгана былочто-то злобное, язвительное, низкое и вместе высокомерное: человек,взглянувший на него, уже готов был сознаться, что в этой чудной душе кипят достоинства великие, но которым одна только награда есть на земле виселица. Совершенно провалившийся между носом и острым подбородком рот,вечно осененный язвительною улыбкой, небольшие, но живые, как огонь,глаза и беспрестанно меняющиеся на лице молнии предприятий и умыслов все это как будто требовало особенного, такого же странного для себякостюма, какой именно был тогда на нем. Этот темно-коричневый кафтан,прикосновение к которому, казалось, превратило бы его в пыль; длинные,валившиеся по плечам охлопьями черные волосы; башмаки, надетые на босыезагорелые ноги, - все это, казалось, приросло к нему и составляло егоприроду.

- Не за двадцать, а за пятнадцать отдам, если не солжешь только! отвечал парубок, не сводя с него испытующих очей.

- За пятнадцать? ладно! Смотри же, не забывай: за пятнадцать! Вот тебе и синица в задаток!

- Ну, а если солжешь?

- Солгу - задаток твой!

- Ладно! Ну, давай же по рукам!

- Давай!

VI

От бiда, Роман iде, от тепер

як раз насадить менi бебехiв,

та й вам, пане Хомо, не без лиха

буде.

Из малоросс. комедии

- Сюда, Афанасий Иванович! Вот тут плетень пониже, поднимайте ногу,да не бойтесь: дурень мой отправился на всю ночь с кумом под возы, чтобмоскали на случай не подцепили чего.

Так грозная сожительница Черевика ласково ободряла трусливо лепивше


Добавить

КОММЕНТАРИИ

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.



----------------------------------------------------------

Возможно заинтересуют книги: