Книга "Анна Каренина". Страница 148

- Так, вроде размазни... нет, замазки, - возбуждая обший хохот, сказалВесловский

Разговор между обедавшими, за исключением погруженных в мрачное молчание доктора, архитектора и управляющего, не умолкал, где скользя, гдецепляясь и задевая кого-нибудь за живое. Один раз Дарья Александровнабыла задета за живое и так разгорячилась, что даже покраснела, и потомуже вспомнила, не сказано ли ею чего-нибудь лишнего и неприятного. Свияжский заговорил о Левине, рассказывая его странные суждения о том, чтомашины только вредны в русском хозяйстве

- Я не имею удовольствия знать этого господина Левина, - улыбаясь,сказал Вронский, - но, вероятно, он никогда не видал тех машин, которыеон осуждает. А если видел и испытывал, то кое-как, и не заграничную, акакую-нибудь русскую. А какие же тут могут быть взгляды? - Вообще турецкие взгляды, - обратясь к Анне, с улыбкой сказал Весловский

- Я не могу защищать его суждений, - вспыхнув, сказала Дарья Александровна, - но я могу сказать, что он очень образованный человек, и если бон был тут, он бы вам знал, что ответить, но я не умею


- Я его очень люблю, и мы с ним большие приятели, - добродушно улыбаясь, сказал Свияжский. - Mais pardon, il est un petit peu toque: например, он утверждает, что и земство и мировые суды - все не нужно, и ни вчем не хочет участвовать

- Это наше русское равнодушие, - сказал Вронский, наливая воду из ледяного графина в тонкий стакан на ножке, - не чувствовать обязанностей,которые налагают на нас наши права, и потому отрицать эти обязанности

- Я не знаю человека более строгого в исполнении своих обязанностей, сказала Дарья Александровна, раздраженная этим тоном превосходстваВронского


- Я, напротив, - продолжал Вронский, очевидно почему-то затронутый заживое этим разговором, - я, напротив, каким вы меня видите, очень благодарен за честь, которую мне сделали, вот благодаря Николаю Иванычу (онуказал на Свияжского), избрав меня почетным мировым судьей. Я считаю,что для меня обязанность отправляться на съезд, обсуждать дело мужика олошади так же важна, как и все, что я могу сделать. И буду за честь считать, если меня выберут гласным. Я этим только могу отплатить за те выгоды, которыми я пользуюсь как землевладелец. К несчастию, не понимаюттого значения, которое должны иметь в государстве крупные землевладельцы

Дарье Александровне странно было слушать, как он был спокоен в своейправоте у себя за столом. Она вспомнила, как Левин, думающий противоположное, был так же решителен в своих суждениях у себя за столом. Но оналюбила Левина и потому была на его стороне

- Так мы можем рассчитывать на вас, граф, на следующий съезд? - сказалСвияжский. - Но надо ехать раньше, чтобы восьмого уже быть там. Если бывы мне сделали честь приехать ко мне? - А я немного согласна с твоим beau-frere, - сказала Анна. - Только нетак, как он, - прибавила она с улыбкой. - Я боюсь, что в последнее времяу нас слишком много этих общественных обязанностей. Как прежде чиновников было так много, что для всякого дела нужен был чиновник, так теперьвсе общественные деятели. Алексей теперь здесь шесть месяцев, и он ужчлен, кажется, пяти или шести разных общественных учреждений - попечительство, судья, гласный, присяжный, конской что-то. Du train que celava все время уйдет на это. И я боEсь, что при таком множестве этих делэто только форма. Вы скольких мест член, Николай Иваныч? - обратиласьона к Свияжскому. - Кажется, больше двадцати? Анна говорила шутливо, но в тоне ее чувствовалось раздражение. ДарьяАлександровна, внимательно наблюдавшая Анну и Вронского, тотчас же заметила это. Она заметила тоже, что лицо Вронского при этом разговоре тотчас же приняло серьезное и упорное выражение. Заметив это и то, чтокняжна Варвара тотчас же, чтобы переменить разговор, поспешно заговорилао петербургских знакомых, и, вспомнив то, что некстати говорил Вронскийв саду о своей деятельности, Долли поняла, что с этим вопросом об общественной деятельности связывалась какая-то интимная ссора между Аннойи Вронским

Обед, вина, сервировка - все это было очень хорошо, но все это былотакое, какое видела Дарья Александровна на званых обедах и балах, от которых она отвыкла, и с тем же характером безличности и напряженности; ипотому в обыкновенный день и в маленьком кружке все это произвело на неенеприятное впечатление

После обеда посидели на террасе. Потом стали играть в lawn tennis. Игроки, разделившись на две партии, расстановились на тщательно выровненном и убитом крокетграунде, по обе стороны натянутой сетки с золоченымистолбиками. Дарья Александровна попробовала было играть, но долго немогла понять игры, а когда поняла, то так устала, что села с княжнойВарварой и только смотрела на играющих. Партнер ее Тушкевич тоже отстал;но остальные долго продолжали игру. Свияжский и Вронский оба игралиочень хорошо и серьезно. Они зорко следили за кидаемым к ним мячом, неторопясь и не мешкая, ловко подбегали к нему, выжидали прыжок и, метко иверно поддавая мяч ракетой, перекидывали за сетку. Весловский играл хужедругих. Он слишком горячился, но зато весельем своим одушевлял играющих

Его смех и крики не умолкали. Он снял, как и другие мужчины, с разрешения дам, сюртук, и крупная красивая фигура его в белых рукавах рубашки,с румяным потным лицом и порывистые движения так и врезывались в память

Когда Дарья Александровна в эту ночь легла спать, как только она закрывала глаза, она видела метавшегося по крокетграунду Васеньку Весловского

Во время же игры Дарье Александровне было невесело. Ей не нравилосьпродолжавшееся при этом игривое отношение между Васенькой Весловским иАнной и та общая ненатуральность больших, когда они одни, без детей, играют в детскую игру. Но, чтобы не расстроить других и как-нибудь провести время, она, отдохнув, опять присоединилась к игре и притворилась, чтоей весело. Весь этот день ей все казалось, что она играет на театре случшими, чем она, актерами и что ее плохая игра портит все дело

Она приехала с намерением пробыть два дня, если поживется. Но вечеромже, во время игры, она решила, что уедет завтра. Те мучительные материнские заботы, которые она так ненавидела дорогой, теперь, после дня,проведенного без них, представлялись ей уже в другом свете и тянули ее ксебе

Когда после вечернего чая и ночной прогулки в лодке Дарья Александровна вошла одна в свою комнату, сняла платье и села убирать свои жидкиеволосы на ночь, она почувствовала большое облегчение

Ей даже неприятно было думать, что Анна сейчас придет к ней. Ей хотелось побыть одной с своими мыслями

XXIII Долли уже хотела ложиться, когда Анна в ночном костюме вошла к ней

В продолжение дня несколько раз Анна начинала разговоры о задушевныхделах и каждый раз, сказав несколько слов, останавливалась. "После, наедине все переговорим. Мне столько тебе нужно сказать", - говорила она

Теперь они были наедине, и Анна не знала, о чем говорить. Она сидела уокна, глядя на Долли и перебирая в памяти все те, казавшиеся неистощимыми, запасы задушевных разговоров, и не находила ничего. Ей казалось вэту минуту, что все уже было сказано

- Ну, что Кити? - сказала она, тяжело вздохнув и виновато глядя наДолли. - Правду скажи мне, Долли, не сердится она на меня? - Сердится? Нет, - улыбаясь, сказала Дарья Александровна

- Но ненавидит, презирает? - О нет! Но ты знаешь, это не прощается

- Да, да, - отвернувшись и глядя в открытое окно, сказала Анна. - Но яне была виновата. И кто виноват? Что такое виноват? Разве могло бытьиначе? Ну, как ты думаешь? Могло ли быть, чтобы ты не была жена Стивы? - Право, не знаю. Но вот что ты мне скажи..

- Да, да, но мы не кончили про Кити. Она счастлива? Он прекрасный человек, говорят

- Это мало сказать, что прекрасный. Я не знаю лучше человека

- Ах, как я рада! Я очень рада! Мало сказать, что прекрасный человек,- повторила она

Долли улыбнулась

- Но ты мне скажи про себя. Мне с тобой длинный разговор. И мы говорили с... - Долли не знала, как его назвать. Ей было неловко называть егографом и Алексей Кириллычем

- С Алексеем, - сказала Анна, - я знаю, что вы говорили. Но я хотеласпросить тебя прямо, что ты думаешь обо мне, о моей жизни? - Как так вдруг сказать? Я, право, не знаю

- Нет, ты мне все-таки скажи... Ты видишь мою жизнь. Но ты не забудь,что ты нас видишь летом, когда ты приехала, и мы не одни... Но мыприехали раннею весной, жили совершенно одни и будем жить одни, и лучшеэтого я ничего не желаю. Но представь себе, что я живу одна без него,одна, а это будет... Я по всему вижу, что это часто будет повторяться,что он половину времени будет вне дома, - сказала она, вставая и присаживаясь ближе к Долли

- Разумеется, - перебила она Долли, хотевшую возразить, - разумеется,я насильно не удержу его. Я и не держу. Нынче скачки, его лошади скачут,он едет. Очень рада. Но ты подумай обо мне, представь себе мое положение... Да что говорить про это! - Она улыбнулась. - Так о чем же он говорил с тобой? - Он говорил о том, о чем я сама хочу говорить, и мне легко быть егоадвокатом: о том, нет ли возможности и нельзя ли... - Дарья Александровна запнулась, - исправить, улучшить твое положение... Ты знаешь, как я


Добавить

КОММЕНТАРИИ

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.



----------------------------------------------------------

Возможно заинтересуют книги: