Книга "ДВА ГУСАРА". Страница 8

вздохнула и прочитала даже, втягивая в себя дух, какую-то молитву

- Так вот как тебе понравились гусары, - сказала Лиза, - да ведь ты мастерицарассказывать. Принеси, пожалуйста, морсу, Устюша, - кисленьким гусаров поить

И Лиза, смеясь, с сахарницей вышла из комнаты. "А хотелось бы посмотреть, чтоэто за гусар такой, - думала она, - брюнет или блондин? И он ведь рад бы был, ядумаю, познакомиться с нами. А пройдет, так и не узнает, что я тут была и об немдумала. И сколько уж этаких прошло мимо меня. Никто меня не видит, кромедяденьки да Устюши. Как бы я ни зачесалась, какие бы рукава ни надела, никто ине полюбуется, - подумала она, вздохнув, глядя на свою белую, полную руку. - Ондолжен быть высок ростом, большие глаза, верно маленькие черные усики. Нет, вотуж двадцать два года минуло, а никто в меня не влюбился, кроме Иван Ипатычарябого; а четыре года тому назад я еще лучше была; и так, никому не на радость,прошла моя девичья молодость. Ах, я несчастная, несчастная деревенская барышня!" Голос матери, звавшей ее разливать чай, вызвал деревенскую барышню из этойминутной задумчивости. Она встряхнула головкой и вошла в чайную


Лучшие вещи всегда выходят нечаянно; а чем больше стараешься, тем выходит хуже

В деревня редко стараются давать воспитание и потому нечаянно большею частиюдают прекрасное. Так и случилось, в особенности с Лизой. Анна Федоровна, поограниченности ума и беззаботности нрава, не давала никакого воспитания Лизе: неучила ее ни музыке, ни столь полезному французскому языку, а нечаянно родила отпокойного мужа здоровенькое, хорошенькое дитя - дочку, отдала ее кормилице иняньке, кормила ее, одевала в ситцевые платьица и козловые башмачки, посылалагулять и сбирать грибы и ягоды, учила ее грамоте и арифметике посредствомнанятого семинариста и нечаянно чрез шестнадцать лет увидела в Лизе подругу ивсегда веселую, добродушную и деятельную хозяйку в доме. У Анны Федоровны, подобродушию ее, всегда бывали воспитанницы или из крепостных, или из подкидышей


Лиза с десяти лет уже стала заниматься ими: учить, одевать, водить в церковь иостанавливать, когда они уже слишком шалили. Потом явился дряхлый, добродушныйдядя, за которым надо было ходить, как за ребенком. Потом дворовые и мужики,обращавшиеся к молодой барышне с просьбами и с недугами, которые она лечилабузиной, мятой и камфарным спиртом. Потом домашнее хозяйство, перешедшеенечаянно всё в ее руки. Потом неудовлетворенная потребность любви, находившаявыражение в одной природе и религии. И из Лизы нечаянно вышла деятельная,добродушно-веселая, самостоятельная, чистая и глубоко религиозная женщина

Правда, были маленькие тщеславные страдания при виде соседок в модных шляпках,привезенных из К., стоящих рядом с ней в церкви; были досады до слез на старую,ворчливую мать за ее капризы; были и любовные мечты в самых нелепых и иногдагрубых формах, - но полезная и сделавшаяся необходимостью деятельность разгонялаих, и в двадцать два года ни одного пятна, ни одного угрызения не запало всветлую, спокойную душу полной физической и моральной красоты развившейсядевушки. Лиза была среднего роста, скорее полная, чем худая; глаза у ней быликарие, небольшие, с легким темным оттенком на нижнем веке; длинная и русая коса

Пп5одка у ней была широкая, с развальцем - уточкой, как говорится. Выражениелица ее, когда она была занята делом, и ничто особенно не волновало ее, так иговорило всем, кто вглядывался в него: хорошо и весело жить тому на свете, укого есть кого любить и совесть чиста. Даже в минуты досады, смущения, тревогиили печали сквозь слезу, нахмуренную левую бровку, сжатые губки так и светилось,как на зло ее желанию, на ямках щек, на краях губ и в блестящих глазках,привыкших улыбаться и радоваться жизнью, - так и светилось неиспорченное умом,доброе, прямое сердце

X

Было еще жарко в воздухе, хотя солнце уже спускалось, когда эскадрон вступал вМорозовку. Впереди, по пыльной улице деревни, рысцой, оглядываясь и с мычаньемизредка останавливаясь, бежала отбившаяся от стада пестрая корова, никак недогадываясь, что надо было просто своротить в сторону. Крестьянские старики,бабы, дети и дворовые жадно смотрели на гусар, толпясь по обеим сторонам улицы

В густом облаке пыли на вороных, замундштученных, изредка пофыркивающих конях,топая, двигались гусары. С правой стороны эскадрона, распущенно сидя на красивыхвороных лошадях, ехали два офицера. Один был командир, граф Турбин, другой очень молодой человек, недавно произведенный из юнкеров, Полозов

Из лучшей избы вышел гусар в белом кителе и, сняв фуражку, подошел к офицерам

- Где квартира для нас отведена - спросил его граф

- Для вашего сиятельства? - отвечал квартирьер, вздрогнув всем телом. - Здесь, устаросты, избу очистил. Требовал на барском дворе, так говорят: нетути. Помещицатакая злющая

- Ну, хорошо, - сказал граф, слезая и расправляя ноги у старостиной избы. - Ачто, коляска моя приехала? - Изволила прибыть, ваше сиятельство! - отвечал квартирьер, указывая фуражкой накожаный кузов коляски, видневшийся в воротах, и бросаясь вперед в сени избы,набитой крестьянским семейством, собравшимся посмотреть на офицера. Однустарушку он даже столкнул с ног, бойко отворяя дверь в очищенную избу исторонясь перед графом

Изба была довольно большая и просторная, но не совсем чистая. Немец-камердинер,одетый как барин, стоял в избе и, уставив железную кровать и постлав ее,разбирал белье из чемодана

- Фу, мерзость какая квартира! - сказал граф с досадой. - Дяденко! разве нельзябыло лучше отвести у помещика где-нибудь? - Коли ваше сиятельство прикажете, я пойду выгоню кого на барский двор, отвечал Дяденко, - да домишко-то некорыстный, не лучше избы показывает

- Теперь уж не надо. Ступай

И граф лег на постель, закинув за голову руки

- Иоган! - крикнул он на камердинера, - опять бугор по середине сделал! Как тыне умеешь постелить хорошенько

Иоган хотел поправить

- Нет, уж не надо теперь... А халат где? - продолжал он недовольным голосом

Слуга подал халат

Граф, прежде чем надевать его, посмотрел полу

- Так и есть: не вывел пятна. То есть можно ли хуже тебя служить! - прибавил он,вырывая у него из рук халат и надевая его. - Ты, скажи, это нарочно делаешь?..

Чай готов?..

- Я не мог успевать, - отвечал Иоган

- Дурак! После этого граф взял приготовленный французский роман и довольно долго молчачитал его; а Иоган вышел в сени раздувать самовар. Видно было, что граф был вдурном расположении духа, - должно быть, под влиянием усталости, пыльного лица,узкого платья и голодного желудка

- Иоган! - крикнул он снова, - подай счет десяти рублей. Что ты купил в городе? Граф посмотрел поданный счет и сделал недовольные замечания насчет дороговизныпокупок

- К чаю рому подай

- Рому не покупал, - сказал Иоган

- Отлично! сколько раз я тебе говорил, чтоб был ром! - Денег недоставало

- Отчего же Полозов не купил? Ты бы у его человека взял

- Корнет Полозов? не знаю. Они купили чаю и сахару

- Скотина!.. Ступай!.. Только ты один умеешь меня выводить из терпения..

знаешь, что я всегда пью чай в походе с ромом

- Вот два письма из штаба к вам, - сказал камердинер

Граф лежа распечатал письма и начал читать. Вошел с веселым лицом корнет,отводивший эскадрон

- Ну что, Турбин? Тут, кажется, хорошо. А устал-таки я, признаюсь. Жарко было

- Очень хорошо! Поганая, вонючая изба, и рому нет по твоей милости: твой болванне купил и этот тоже. Ты бы хоть сказал

И он продолжал читать. Дочитав до конца письмо, он смял его и бросил на пол

- Отчего же ты не купил рому? - спрашивал в это время в сенях корнет шопотом усвоего денщика. - Ведь у тебя деньги были? - Да что ж мы одни всё покупать будем! И так всё я расход держу; а ихний немецтолько трубку курит, да и всё

Второе письмо было, видно, не неприятно, потому что граф улыбаясь читал его

- От кого это? - спросил Полозов, возвратясь в комнату и устраивая себе ночлегна досках подле печки

- От Мины, - весело отвечал граф, подавая ему письмо. - Хочешь прочесть? Что этоза прелесть женщина!.. Ну, право, лучше наших барышень... Посмотри, сколько тутчувства и ума, в этом письме!.. Одно нехорошо - денег просит

- Да, это нехорошо, - заметил корнет

- Я ей, правда, обещал; да тут поход, да и... впрочем, ежели прокомандую ещемесяца три эскадроном, я ей пошлю. Не жалко, право: что за прелесть... а? говорил он улыбаясь, следя глазами за выражением лица Полозова, который читалписьмо

- Безграмотно ужасно, но мило, и кажется, что она точно тебя любит, - отвечалкорнет

- Гм! Еще бы! Только эти женщины и любя истинно, когда уж любят

- А то письмо от кого? - спросил корнет, передавая то, которое он читал

- Так... это там есть господин один, дрянной очень, которому я должен по картам,и он уже третий раз напоминает... не могу я отдать теперь... глупое письмо! отвечал граф, видимо огорченный этим воспоминанием

Довольно долго после этого разговора оба офицера молчали. Корнет, видимонаходившийся под влиянием графа, молча пил чай, изредка поглядывая на красивую,отуманившуюся наружность Турбина, пристально глядевшего в окно, и не решалсяначать разговора

- А что, ведь может отлично выйти, - вдруг обернувшись к Полозову и веселотряхнув головой, сказал граф, - ежели у нас по линии будет в нынешнем годупроизводство, да еще в дело попадем, я могу своих ротмистров гвардии перегнать

Разговор и за вторым стаканом чаю продолжался на эту тему, когда вошел старыйДанило и передал приказание Анны Федоровны

- Да еще приказали спросить, не сынок ли изволите быть графа Федора ИванычаТурбина? - добавил от себя Данило, узнавший фамилию офицера и помнивший еще






Возможно заинтересуют книги: