Трясина

ТРЯСИНА



1

Ночь



Ежами в глаза налезала хвоя,

Прели стволы, от натуги воя.



Дятлы стучали, и совы стыли;

Мы челноки по реке пустили.



Трясина кругом да камыш кудлатый,

На черной воде кувшинок заплаты.



А под кувшинками в жидком сале

Черные сомы месяц сосали;



Месяц сосали, хвостом плескали,

На жирную воду зыбь напускали.



Комар начинал. И с комарьим стоном

Трясучая полночь шла по затонам.



Шла в зыбуны по сухому краю,

На каждый камыш звезду натыкая...



И вот поползли, грызясь и калечась,

И гад, и червяк, и другая нечисть...



Шли, раздвигая камыш боками,

Волки с булыжными головами.



Видели мы - и поглядка прибыль!-


Узких лисиц, золотых, как рыбы...



Пар оседал малярийным зноем,

След наливался болотным гноем.



Прямо в глаза им, сквозь синий студень

Месяц глядел, непонятный людям...



Тогда-то в болотном нутре гудело:

Он выходил на ночное дело...



С треском ломали его колена

Жесткий тростник, как сухое сено.



Жира и мышц жиляная сила

Вверх не давала поднять затылок.



В маленьких глазках - в болотной мути -

Месяц кружился, как капля ртути.



Он проходил, как меха вздыхая,


Сизую грязь на гачах вздымая.



Мерно покачиваем трясиной,-

Рылом в траву, шевеля щетиной,



На водопой, по нарывам кочек,

Он продвигался - обломок ночи,



Не замечая, как на востоке

Мокрой зари проступают соки;



Как над стеной камышовых щеток

Утро восходит из птичьих глоток;



Как в очерете, тайно и сладко,

Ноет болотная лихорадка...



. . . . . . . . . . . . . . . .



Время пришло стволам вороненым

Правду свою показать затонам,



Время настало в клыкастый камень

Грянуть свинцовыми кругляками.



. . . . . . . . . . . . . . . .



А между тем по его щетине

Солнце легло, как багровый иней,-



Солнце, распухшее, водяное,

Встало над каменною спиною.



Так и стоял он в огнях без счета,

Памятником, что воздвигли болота.



Памятник - только вздыхает глухо

Да поворачивается ухо...



Я говорю с ним понятной речью:

Самою крупною картечью.



Раз!

Только ухом повел - и разом

Грудью мотнулся и дрогнул глазом.



Два!

Закружились камыш с кугою,

Ахнул зыбун под его ногою...



В солнце, встающее над трясиной,

Он устремился горя щетиной.



Медью налитый, с кривой губою,

Он, убегая храпел трубою.



Вплавь по воде, вперебежку сушей,

В самое пекло вливаясь тушей,-



Он улетал, уплывал в туманы,

В княжество солнца, в дневные страны...



А с челнока два пустых патрона

Кинул я в черный тайник затона.



2

День



Жадное солнце вставало дыбом,

Жабры сушило в полоях рыбам;



В жарком песке у речных излучий

Разогревало яйца гадючьи;



Сыпало уголь в берлогу волчью,

Птиц умывало горючей желчью;



И, расправляя перо и жало,

Мокрая нечисть солнце встречала.



. . . . . . . . . . . . . . . . .



Тропка в трясине, в лесу просека

Ждали пришествия человека.



. . . . . . . . . . . . . . . . .



Он надвигался, плечистый, рыжий,

Весь обдаваемый медной жижей.



Он надвигался - и под ногами

Брызгало и дробилось пламя.



И отливало пудовым зноем

Ружье за каменною спиною.



Через овраги и буераки

Прыгали огненные собаки.



В сумерки, где над травой зыбучей

Зверь надвигался косматой тучей,



Где в камышах, в земноводной прели,

Сердце стучало в огромном теле



И по ноздрям всё чаще и чаще

Воздух врывался струей свистящей.



Через болотную гниль и одурь

Передвигалась башки колода



Кряжистым лбом, что порос щетиной,

В солнце, встающее над трясиной.



Мутью налитый болотяною,

Черный, истыканный сединою,-



Вот он и вылез над зыбунами

Перед убийцей, одетым в пламя.



И на него, просверкав во мраке,

Ринулись огненные собаки.



Задом в кочкарник упершись твердо,

Зверь превратился в крутую морду,



Тело исчезло, и ребра сжались,

Только глаза да клыки остались,



Только собаки перед клыками

Вертятся огненными языками.





"Побереги!" - и, взлетая криво,

Псы низвергаются на загривок.



И закачалось и загудело

В огненных пьявках черное тело.



Каждая быстрая капля крови,

Каждая кость теперь наготове.



Пот оседает на травы ржою,

Едкие слюни текут вожжою,



Дыбом клыки, и дыханье суше,-

Только бы дернуться ржавой туше...



Дернулась!

И, как листье сухое,

Псы облетают, скребясь и воя.



И перед зверем открылись кругом

Медные рощи и топь за лугом.



И, обдаваемый красной жижей,

Прямо под солнцем убийца рыжий.



И побежал, ветерком катимый,

Громкий сухой одуванчик дыма.



В брюхо клыком - не найдешь дороги,

Двинулся - но подвернулись ноги,



И заскулил, и упал, и вольно

Грянула псиная колокольня:



И над косматыми тростниками

Вырос убийца, одетый в пламя...

Добавить

КОММЕНТАРИИ

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.




Возможно заинтересуют книги: