Книга "Записки из подполья". Страница 23

рявкнул, что он повернулся и даже с некоторым удивлением стал меняразглядывать. Впрочем, продолжал не говорить ни слова, а это-то меня ибесило

- Как ты смеешь входить ко мне без спросу и так глядеть на меня?Отвечай!

Но посмотрев на меня спокойно с полминуты, он снова началповертываться

- Стой! - заревел я, подбегая к нему, - ни с места! Так. Отвечайтеперь: чего ты входил смотреть?

- Если таперича вам есть что мне приказать, то мое дело исполнить, отвечал он, опять-таки помолчав, тихо и размеренно сюсюкая, подняв брови испокойно перегнув голову с одного плеча на другое, - и все это с ужасающимспокойствием

- Не об этом, не об этом я тебя спрашиваю, палач! - закричал я,трясясь от злобы. - Я скажу тебе, палач, сам, для чего ты приходишь сюда:ты видишь, что я не выдаю тебе жалованья, сам не хочешь, по гордости,поклониться - попросить, и для того приходишь с своими глупыми взглядамименя наказывать, мучить, и не подозр-р-реваешь ты, палач, как это глупо,глупо, глупо, глупо, глупо!


Он было молча опять стал повертываться, но я ухватил его

- Слушай, - кричал я ему. - Вот деньги, видишь; вот они! (я вынул ихиз столика) все семь рублей, но ты их не получишь, не па-алучишь до техсамых пор, пока не придешь почтительно, с повинной головой, просить у меняпрощения. Слышал!

- Быть того не может! - отвечал он с какою-то неестественноюсамоуверенностью

- Будет! - кричал я, - даю тебе честное слово мое, будет!

- И не в чем мне у вас прощения просить, - продолжал он, как бы совсемне замечая моих криков, - потому вы же обозвали меня "палачом", на чем я свас могу в квартале всегда за обиду просить

- Иди! Проси! - заревел я, - иди сейчас, сию минуту, сию секунду! А тывсе-таки палач! палач! палач! - Но он только посмотрел на меня, затемповернулся и, уже не слушая призывных криков моих, плавно пошел к себе, необорачиваясь


"Если б не Лиза, не было б ничего этого!" - решил я про себя. Затем,постояв с минуту, важно и торжественно, но с медленно и сильно бьющимсясердцем, я отправился сам к нему за ширмы

- Аполлон! - сказал я тихо и с расстановкой, но задыхаясь, - сходитотчас же и нимало не медля за квартальным надзирателем!

Он было уж уселся тем временем за своим столом, надел очки и взялчто-то шить. Но, услышав мое приказанье, вдруг фыркнул со смеху

- Сейчас, сию минуту иди! - иди, или ты и не воображаешь, что будет!

- Подлинно вы не в своем уме, - заметил он, даже не подняв головы, также медленно сюсюкая и продолжая вдевать нитку. - И где это видано, чтобчеловек сам против себя за начальством ходил? А касательно страху, напрасно только надсажаетесь, потому - ничего не будет

- Иди! - визжал я, хватая его за плечо. Я чувствовал, что сейчас ударюего

Но я и не слыхал, как в это мгновение вдруг дверь из сеней тихо имедленно отворилась и какая-то фигура вошла, остановилась и с недоумениемначала нас разглядывать. Я взглянул, обмер со стыда и бросился в своюкомнату. Там, схватив себя обеими руками за волосы, я прислонился головой кстене и замер в этом положении

Минуты через две послышались медленные шаги Аполлона

- Там какая-то вас спрашивает, - сказал он, особенно строго смотря наменя, потом посторонился и пропустил - Лизу. Он не хотел уходить инасмешливо нас рассматривал

- Ступай! ступай! - командовал я ему потерявшись. В эту минуту моичасы принатужились, прошипели и пробили семь

IX

И в дом мой смело и свободно

Хозяйкой полною войди!"

Из той же поэзии

Я стоял перед ней убитый, ошельмованный, омерзительно сконфуженный и,кажется, улыбался, всеми силами стараясь запахнуться полами моеголохматого, ватного халатишки, - ну точь-в-точь, как еще недавно, в упадкедуха, представлял себе. Аполлон, постояв над нами минуты две, ушел, но мнебыло не легче. Хуже всего, что и она тоже вдруг сконфузилась, до того, чтоя даже и не ожидал. На меня глядя, разумеется

- Садись, - сказал я машинально и придвинул ей стул возле стола, самже сел на диван. Она тотчас же и послушно уселась, смотря на меня во всеглаза и, очевидно, чего-то сейчас от меня ожидая. Эта-то наивность ожиданияи привела меня в бешенство, но я сдержал себя

Тут-то бы и стараться ничего не замечать, как будто всепо-обыкновенному, а она... И я смутно почувствовал, что она дорого мне завсе это заплатит

- Ты меня застала в странном положении, Лиза, - начал я, заикаясь изная, что именно так-то и не надо начинать

- Нет, нет, не думай чего-нибудь! - вскричал я, увидев, что она вдругпокраснела, - я не стыжусь моей бедности... Напротив, я гордо смотрю на моюбедность. Я беден, но благороден... Можно быть бедным и благородным, бормотал я. - Впрочем,.. хочешь чаю?

- Нет... - начала было она

- Подожди!

Я вскочил и побежал к Аполлону. Надо же было куда-нибудь провалиться

- Аполлон, - зашептал я лихорадочной скороговоркой, бросая перед нимсемь рублей, остававшиеся все время в моем кулаке, - вот твое жалованье;видишь, я выдаю; но зато ты должен спасти меня: немедленно принеси изтрактира чаю и десять сухарей. Если ты не захочешь пойти, то ты сделаешьнесчастным человека! Ты не знаешь, какая это женщина... Это - все! Ты,может быть, что-нибудь думаешь... Но ты не знаешь, какая это женщина!.

Аполлон, уже усевшийся за работу и уже надевший опять очки, сначала,не покидая иглы, молча накосился на деньги; потом, не обращая на меняникакого внимания и не отвечая мне ничего, продолжал возиться с ниткой,которую все еще вдевал. Я ждал минуты три, стоя перед ним, с сложенными ala Napoleon pуками. Виски мои были смочены потом; сам я был бледен, ячувствовал это. Но, слава богу, верно ему стало жалко, смотря на меня

Кончив с своей ниткой, он медленно привстал с места, медленно отодвинулстул, медленно снял очки, медленно пересчитал деньги и наконец, спросивменя через плечо: взять ли полную порцию? медленно вышел из комнаты. Когдая возвращался к Лизе, мне пришло на ум дорогой: не убежать ли так, какесть, в халатишке, куда глаза глядят, а там будь что будет

Я уселся опять. Она смотрела на меня с беспокойством. Несколько минутмы молчали

- Я убью его! - вскричал я вдруг, крепко хлопнув по столу кулаком, такчто чернила плеснули из чернильницы

- Ах, что вы это! - вскричала она, вздрогнув

- Я убью его, убью его! - визжал я, стуча по столу, совершенно висступлении и совершенно понимая в то же время, как это глупо быть в такомисступлении

- Ты не знаешь, Лиза, что такое этот палач для меня. Он мой палач..






Возможно заинтересуют книги: