Книга "Записки из подполья". Страница 4

лентяй и обжора, но не простой, а, например, сочувствующий всемупрекрасному и высокому. Как вам это нравится? Мне это давно мерещилось. Это"прекрасное и высокое" сильно-таки надавило мне затылок в мои сорок лет; ноэто в мои сорок лет, а тогда - о, тогда было бы иначе! Я бы тотчас жеотыскал себе и соответствующую деятельность, - а именно: пить за здоровьевсего прекрасного и высокого. Я бы придирался ко всякому случаю, чтобсначала пролить в свой бокал слезу, а потом выпить его за все прекрасное ивысокое. Я бы все на свете обратил тогда в прекрасное и высокое; вгадчайшей, бесспорной дряни отыскал бы прекрасное и высокое. Я сделался быслезоточив, как мокрая губка. Художник, например, написал картину Ге

Тотчас же пью за здоровье художника, написавшего картину Ге, потому чтолюблю все прекрасное и высокое. Автор написал "как кому угодно"; тотчас жепью за здоровье "кого угодно", потому что люблю все "прекрасное и высокое"

Уважения к себе за это потребую, преследовать буду того, кто не будет мнеоказывать уважения. Живу спокойно, умираю торжественно, - да ведь это0елесть, целая прелесть! И такое себе отрастил бы я тогда брюхо, такойтройной подбородок соорудил, такой бы сандальный нос себе выработал, чтовсякий встречный сказал бы, смотря на меня: "Вот так плюс! вот так ужнастоящее положительное!" А ведь как хотите, такие отзывы преприятнослышать в наш отрицательный век, господа


VII

Но все это золотые мечты. О, скажите, кто это первый объявил, ктопервый провозгласил, что человек потому только делает пакости, что не знаетнастоящих своих интересов; а что, если б его просветить, открыть ему глазана его настоящие, нормальные интересы, то человек тотчас же перестал быделать пакости, тотчас же стал бы добрым и благородным, потому что, будучипросвещенным и понимая настоящие свои выгоды, именно увидел бы в добресобственную свою выгоду, а известно, что ни один человек не можетдействовать зазнамо против собственных своих выгод, следственно, таксказать, по необходимости стал бы делать добро? О младенец! о чистое,невинное дитя! да когда же, во-первых, бывало, во все эти тысячелетия, чтобчеловек действовал только из одной своей собственной выгоды? Что же делатьс миллионами фактов, свидетельствующих о том, как люди зазнамо, то естьвполне понимая свои настоящие выгоды, отставляли их на второй план ибросались на другую дорогу, на риск, на авось, никем и ничем непринуждаемые к тому, а как будто именно только не желая указанной дороги, иупрямо, своевольно пробивали другую, трудную, нелепую, отыскивая ее чуть нев потемках. Ведь, значит, им действительно это упрямство и своеволие былоприятнее всякой выгоды... Выгода! Что такое выгода? Да и берете ли вы насебя совершенно точно определить, в чем именно человеческая выгода состоит?А что если так случится, что человеческая выгода иной раз не только может,но даже и должна именно в том состоять, чтоб в ином случае себе худогопожелать, а не выгодного? А если так, если только может быть этот случай,то все правило прахом пошло. Как вы думаете, бывает ли такой случай? Высмеетесь; смейтесь, господа, но только отвечайте: совершенно ли вернососчитаны выгоды человеческие? Нет ли таких, которые не только неуложились, но и не могут уложиться ни в какую классификацию? Ведь вы,господа, сколько мне известно, весь ваш реестр человеческих выгод взялисредним числом из статистических цифр и из научно-экономических формул


Ведь ваши выгоды - это благоденствие, богатство, свобода, покой, ну и такдалее, и так далее; так что человек, который бы, например, явно и зазнамовошел против всего этого реестра, был бы, по-вашему, ну да и, конечно,по-моему, обскурант или совсем сумасшедший, так ли? Но ведь вот чтоудивительно: отчего это так происходит, что все эти статистики, мудрецы илюбители рода человеческого, при исчислении человеческих выгод, постоянноодну выгоду пропускают? Даже и в расчет ее не берут в том виде, в каком ееследует брать, а от этого и весь расчет зависит. Беда бы не велика, взятьбы ее, эту выгоду, да и занесть в список. Но в том-то и пагуба, что этамудреная выгода ни в какую классификацию не попадает, ни в один список неумещается. У меня, например, есть приятель... Эх, господа! да ведь и вам онприятель; да и кому, кому он не приятель! Приготовляясь к делу, этотгосподин тотчас же изложит вам, велеречиво и ясно, как именно надо емупоступить по законам рассудка и истины. Мало того: с волнением и страстьюбудет говорить вам о настоящих, нормальных человеческих интересах; снасмешкой укорит близоруких глупцов, не понимающих ни своих выгод, нинастоящего значения добродетели; и - ровно через четверть часа, без всякоговнезапного, постороннего повода, а именно по чему-то такому внутреннему,что сильнее всех его интересов, - выкинет совершенно другое колено, то естьявно пойдет против того, об чем сам говорил: и против законов рассудка, ипротив собственной выгоды, ну, одним словом, против всего... Предупрежду,что мой приятель - лицо собирательное, и потому только его одного винитькак-то трудно. То-то и есть, господа, не существует ли и в самом деле нечтотакое, что почти всякому человеку дороже самых лучших его выгод, или (чтобуж логики не нарушать) есть одна такая самая выгодная выгода (именнопропускаемая-то, вот об которой сейчас говорили), которая главнее ивыгоднее всех других выгод и для которой человек, если понадобится, готовпротив всех законов пойти, то есть против рассудка, чести, покоя,благоденствия, - одним словом, против всех этих прекрасных и полезныхвещей, лишь бы только достигнуть этой первоначальной, самой выгоднойвыгоды, которая ему дороже всего

- Ну, так все-таки выгоды же, - перебиваете вы меня. - Позвольте-с, мыеще объяснимся, да и не в каламбуре дело, а в том, что эта выгода именнотем и замечательна, что все наши классификации разрушает и все системы,составленные любителями рода человеческого для счастья рода человеческого,постоянно разбивает. Одним словом, всему мешает. Но прежде чем я вам назовуэту выгоду, я хочу себя компрометировать лично и потому дерзко объявляю,что все эти прекрасные системы, все эти теории разъяснения человечествунастоящих, нормальных его интересов с тем, чтоб оно, необходимо стремясьдостигнуть этих интересов, стало бы тотчас же добрым и благородным, покамест, по моему мненью, одна логистика! Да-с, логистика! Ведь утверждатьхоть эту теорию обновления всего рода человеческого посредством системы егособственных выгод, ведь это, по-моему, почти то же... ну хоть утверждать,например, вслед за Боклем, что от цивилизации человек смягчается,следственно, становится менее кровожаден и менее способен к войне. Пологике-то, кажется, у него и так выходит. Но до того человек пристрастен ксистеме и к отвлеченному выводу, что готов умышленно исказить правду, готоввидом не видать и слыхом не слыхать, только чтоб оправдать свою логику

Потому и беру этот пример, что это слишком яркий пример. Да оглянитеськругом: кровь рекою льется, да еще развеселым таким образом, точношампанское. Вот вам все наше девятнадцатое столетие, в котором жил и Бокль

Вот вам Наполеон - и великий, и теперешний. Вот вам Северная Америка вековечный союз. Вот вам, наконец, карикатурный Шлезвиг-Гольштейн... И чтотакое смягчает в нас цивилизация? Цивилизация выработывает в человекетолько многосторонность ощущений и... решительно ничего больше. А черезразвитие этой многосторонности человек еще, пожалуй, дойдет до того, чтоотыщет в крови наслаждение. Ведь это уж и случалось с ним. Замечали ли вы,что самые утонченные кровопроливцы почти сплошь были самые цивилизованныегоспода, которым все эти разные Атиллы да Стеньки Разины иной раз вподметки не годились, и если они не так ярко бросаются в глаза, как Атиллаи Стенька Разин, так это именно потому, что они слишком часто встречаются,слишком обыкновенны, примелькались. По крайней мере, от цивилизации человекстал если не более кровожаден, то уже, наверно, хуже, гаже кровожаден, чемпрежде. Прежде он видел в кровопролитии справедливость и с покойноюсовестью истреблял кого следовало; теперь же мы хоть и считаемкровопролитие гадостью, а все-таки этой гадостью занимаемся, да еще больше,чем прежде. Что хуже? - сами решите. Говорят, Клеопатра (извините за примериз римской истории) любила втыкать золотые булавки в груди своих невольници находила наслаждение в их криках и корчах. Вы скажете, что это было вовремена, говоря относительно, варварские; что и теперь времена варварские,потому что (тоже говоря относительно) и теперь буBавки втыкаются; что итеперь человек хоть и научился иногда видеть яснее, чем во временаварварские, но еще далеко не приучился поступать так, как ему разум и наукиуказывают. Но все-таки вы совершенно уверены, что он непременно приучится,когда совсем пройдут кой-какие старые, дурные привычки и когда здравыйсмысл и наука вполне перевоспитают и нормально направят натуручеловеческую. Вы уверены, что тогда человек и сам перестанет добровольноошибаться и, так сказать, поневоле не захочет роднить свою волю снормальными своими интересами. Мало того: тогда, говорите вы, сама науканаучит человека (хоть это уж и роскошь, по-моему), что ни воли, ни капризана самом-то деле у него и нет, да и никогда не бывало, а что он сам неболее, как нечто вроде фортепьянной клавиши или органного штифтика; и что,сверх того, на свете есть еще законы природы; так что все, что он ниделает, делается вовсе не по его хотенью, а само собою, по законам природы

Следственно, эти законы природы стоит только открыть, и уж за поступки своичеловек отвечать не будет и жить ему будет чрезвычайно легко. Все поступкичеловеческие, само собою, будут расчислены тогда по этим законам,математически, вроде таблицы логарифмов, до 108 000, и занесены вкалендарь; или еще лучше того, появятся некоторые благонамеренные издания,вроде теперешних энциклопедических лексиконов, в которых все будет такточно исчислено и обозначено, что на свете уже не будет более ни поступков,ни приключений

Тогда-то, - это вс° вы говорите, - настанут новые экономическиеотношения, совсем уж готовые и тоже вычисленные с математическою точностью,так что в один миг исчезнут всевозможные вопросы, собственно потому, что наних получатся всевозможные ответы. Тогда выстроится хрустальный дворец

Тогда... Ну, одним словом, тогда прилетит птица Каган. Конечно, никак






Возможно заинтересуют книги: